Книги и чудеса в Культурном центре ЗИЛ

Голос Омара

«Голос Омара» — литературная радиостанция
ежедневного вещания, работающая на буквенной частоте.

Мы в эфире с 15 апреля 2014 года. Без перерывов.
Мы говорим о книгах, которые нам дороги, независимо от времени их публикации.
Мы рассказываем вам о текстах, которые вы не читали, или о текстах, которые вы прекрасно знаете, но всякий раз это признание в любви и новый взгляд на прочитанное — от профессиональных читателей.

Наши букжокеи (или биджеи) и их дежурства:

Стас Жицкий (пнд), Маня Борзенко (вт), Евгений Коган (ср), Аня Синяткина (чт), Макс Немцов (пт), Шаши Мартынова (сб). Вскр — гостевой (сюрпризный) эфир.

Все эфиры, списком.

Подписаться на еженедельный дайджест.

«Голос Омара»: здесь хвалят книги.

Шаши Мартынова Постоянный букжокей сб, 27 мая

Моя лошадь убежала

"Царь-оборванец и секрет счастья", Джоэль бен-Иззи

Лазать в книжки, которые перевел в прошлой жизни, — дело противоречивое: с одной стороны, финский стыд, потому что умел несопоставимо меньше, чем сейчас, после стольких лет практики, а с другой, в очередной раз понимаешь, что именно с таких книг, в какие влюбляешься сразу и при этом не за обилие переводческих "подарков" (есть у нас такое понятие, но сейчас не об этом) и не за особый вызов переводчику (какой там вызов на старте-то — боишься, что и с простым не справишься), а именно за неотразимое обаяние, за человечность и универсальность авторского разговора. Такими книгами крещаются в переводчики подобные мне парвеню без соответствующего академического образования.

"Царь-оборванец" вышел в "Лайвбуке" (тогда еще "Гаятри") в 2005 году, это моя первая всамделишная работа в переводе. Джоэль бен-Иззи — концертирующий сторителлер-стендапер из еврейской традиции, в точности такой вот веселый милый человек, каким его видно по его тексту (мы беседовали с ним разок по телефону). В этой книге он рассказывает свою всамделишную историю, как у него случилась опухоль горла, и после операции он потерял голос, а вместе с голосом — дело всей жизни. Да-да, эта книга из той категории, которые, стыдясь этого, читаешь и с состраданием, и с потаенным облегчением: фуф, у меня-то все в порядке, вот у человека действительно беда. Утратить инструмент любимой работы для меня, к примеру, — адское испытание, мало что страшнее может быть. Примеряешь на себя — осторожно, чтобы ни в коем случае не прилипло! — и понимаешь, что для переводчика это была б любая болезнь, связанная с утратой памяти и высших мыслительных функций, или какой-нибудь лютый тремор в руках, что печатать не получается, только диктовать, а я, к примеру, в самом том, как буквы вылетают на экран из-под пальцев, вижу/ощущаю, оно или не оно выходит. И диктовка поэтому скорее всего была бы профессиональным самоубийством.

Короче. Джоэль бен-Иззи рассказывает нам, как он жил и приключался без голоса, пока его не восстановили хитрым протезом, предваряя каждую главу из своей личной истории байкой, сказкой, поверьем, анекдотом из самых разных мировых устных традиций, и каждая сказка тесно увязана с его историей — и сразу отдает тебе соль опыта, урок, вывод, какие грядут в ближайшей главе. Понятно, что такие книги исходят из утешительного убеждения, что любое испытание — бесценный опыт с так или иначе удачным концом, и жить исходя из этой предпосылки, конечно, легче и приятнее, нежели думать, что судьба лупит нас по мордасам без всяких барышей для нас самих, и никакая вытекшая юшка ничего-то в нас не искупит и не улучшит. Бен-Иззи — не первый и не последний автор, убежденный, что всё не зря, но некоторым не веришь, а ему — запросто.

Дополнительная зрительная радость этой книги: нам в те поры удалось уговорить Резо Габриадзе порисовать для этого текста, что он с удовольствием и сделал. Поэтому книга с картинками.

Аня Синяткина Постоянный букжокей пт, 26 мая

Визионерский фрагмент

"Фрагменты любовной речи", Ролан Барт

«Я хочу сменить систему: ничего больше не разоблачать, не интерпретировать, но обратить самопознание в наркотик и через него получить доступ к полному видению реальности, к великой и ясной грезе, к пророческой любви.

(А что, если сознание — подобное сознание — и есть наша человеческая будущность? Что если на еще одном витке спирали, в один прекраснейший всех день, с исчезновением всякой реактивной идеалогии, сознание станет наконец — снятием различия явного и тайного, видимого и сокрытого? Что если от анализа требуется не уничтожить силу (и даже не исправить или направить ее), но только ее украсить — художественно? Представим себе, что наука об оплошностях откроет однажды свою собственную оплошность и что эта оплошность будет новой — неслыханной — формой сознания?»

Евгений Коган Постоянный букжокей чт, 25 мая

И еще этот взгляд…

Рубен Гальего, «Белое на черном»

Я прочитал книгу «Белое на черном» 15 лет назад – тогда, когда она вышла в первый раз. Кажется, я в то время неумело (еще более неумело, чем сейчас) писал о книгах, и мне сказали – вот тебе книги, напиши про нее, о ней будут говорить. Никто не знал, что о ней будут говорить так долго.

Надо сказать, что эта книга, которую я прочитал достаточно быстро (потому что от нее невозможно оторваться, пока не перевернешь последнюю страницу), меня совершенно перелопатила. Я просто не знал, что можно так писать, так чувствовать и так жить. И никто не знал.

Для тех, кто по какой-то нелепой причине до сих пор не читал эту книгу (или даже не слышал о ней, во что уж совсем нелегко поверить), скажу буквально одно предложение: «Белое на черном» - состоящее из коротких рассказов пронзительное описание жизни неходячего и еле двигающегося больного вдоль и поперек ребенка в советских детских домах для инвалидов, написанное именно таким бывшим ребенком, который выжил и стал взрослым. И вот тут нужно раз и навсегда понять одну важную штуку. Книга «Белое на черном» - это не тот текст, про который можно сказать «чернуха» (хотя он невероятно страшный – а как иначе?). Дело в том, что эта книга – она не про выживание, не про смерть, не про унижение и человеческую мерзость (хотя, конечно, и про это тоже), она – про ежесекундное преодоление, и про победу, это – простите мне возвышенный слог – про победу духа. И, если уж мы говорим не про газетную публицистику, а про литературу, «Белое на черном» - это очень хорошая, очень интересная книга, блестяще написанная, наполненная цитатами, аллюзиями, с увлекательным сюжетом и прочее, и прочее. Эту книгу интересно читать – и, что важно, перечитывать.

Я решил написать об этой книге не случайно. Дело в том, что я ее только что перечитал – и тоже не случайно, просто я познакомился с ее автором, Рубеном Гальего. Этот человек в навороченном инвалидном кресле провел встречу с читателями в нашем магазине, подписал свои книги (и нам, и всем желающим), и, после подробного, эмоционального, остроумного (мы хохотали!) рассказа заявил: «А теперь, пожалуйста, я готов ответить на любые ваши вопросы!» На любые! Он говорит, что каждый день, усаживаясь в это навороченное инвалидное кресло, испытывает боль. Я не могу поверить, что в этом больном вдоль и поперек теле, которое перенесло столько, что не может присниться даже в самом страшном сне, содержится столько силы и достоинства.

И еще этот взгляд…

Он говорит, что его спасла литература.

Я хочу, чтобы книгу Рубена Гальего «Белое на черном» и вторую его книгу, «Я сижу на берегу…», прочитал каждый. А потом перечитал. Многое становится понятным.

/ фото Васи Юрьева (Тель-Авив) /

Макс Немцов Постоянный букжокей ср, 24 мая

Джойс и мы

"Век Джойса", Игорь Гарин

Очень увлеченный, слегка безумный читатель, компилятор и комментатор рассматривает ХХ век через призму Джойса. Сам по себе этот кросс по пересеченной местности литературы и тропам духа вполне занимателен, и самые пламенные и ядовитые инвективы Гарин адресует, понятно, советской и нынешней (десятилетней давности т.е., разницы, мы понимаем, никакой) России, что не может не тешить душу, однако мало что нового сообщает об изображаемых предметах. Будь он чуть дисциплинированнее, нам бы явился прямо-таки русский Кэмбл, но анализ "Улисса" у него все равно несистемен, представляет собой монтаж фрагментов текста, цитат из Хоружего и, загадочно, Гениевой (которой, при всем должном уважении, никогда не было что интересного сказать о Джойсе за исключением вычитанного у Гилберта и Гиффорда). Трактовки Финнеганов как таковой нет тоже, но это, может, и хорошо - текст, я подозреваю, способен пробудить читательский интерес. Так что для новичков в литературе ХХ века - ОК, а более вкопчивым читателям я б рекомендовал все же иные источники.

Маня Борзенко Постоянный букжокей вт, 23 мая

Шаг за шагом

"Автор, ножницы, бумага", Николай Кононов

Эта книга – как лестница к умению писать оригинально и по делу. Никакой магии, просто 14 ступенек-уроков. Причем неважно что писать, и письма, и слоганы, и статьи, и очерки. Этот метод подойдет всем, кому необходимо создавать тексты – по работе или по доброй воле, даже если это просто письма по электронной почте, потому что даже по письму, согласитесь, мы сразу создает себе образ человека и мнение о нем. И о том, тратить ли на него время в дальнейшем.

Урок 1. О чем писать.

– Каждому есть, что рассказать.

– С первых строк читателю должно стать понятно, чем этот текст для него важен.

– Если вы пишете не одному конкретному человеку, надо определить, для кого вы пишете – для широкого круга людей, не знакомых с темой, или для специалистов.

Урок 2. Как собирать материал.

– Стоит поговорить и с демиургом (создателем основного описываемого события), и со свидетелями, и с экспертами (добрым и злым).

– Как готовиться и проводить интервью.

– Чем отличаются детали от подробностей, как их готовить.

– Все источники надо перепроверять.

Урок 3. Как писать план истории.

– Почитайте книги по написанию сценариев.

– Описывайте эмоции действиями.

– Прогрессировать должен и сюжет и герой.

– Экспозиция, завязка, развитие сюжета, кульминация, разввязка, заключение. От них никуда не деться.

Урок 4. Как преодолеть писательский блок и прокрастинацию.

– Есть упражнения, чтобы настроиться на работу, даже когда "не работается".

– Если "не пишется", то проговорите историю устно (на диктофон).

– Не перечитывайте написанное.

– Запирайте дверь, когда пишете.

Урок 5. Как говорить по делу.

– Не мудрите.

– Говорите то, что понимаете.

– Слова и названия должны запоминаться или узнаваться.

– Изначально пишите максимум, лишнее уберете потом.

Урок 6. Как писать о людях.

– Не додумывайте персонажу черт, которые не раскроются в процессе истории.

– Не описывайте героя, пусть сам раскроется действиями.

– Найдите в нем противоречия и покажите их читателю. Пусть сам решает, нравится ему герой или нет.

Урок 7. Как работать с героями.

– Найдите особенности речи героя.

– Найти в нем что-то неожиданное, показать это.

– Записывать за героем максимум, взять разрешение публиковать все сказанное, но не вырывать слова из контекста.

Урок 8. Как найти свой стиль.

– Учиться формулировать текст устно.

– Писать. Много писать.

– Создавать свою интонацию, не стесняться ее.

– Учиться приемам у опытных авторов.

Урок 9. Как работать с телегами.

– Что делать, если текст начал жить своей жизнью.

– Что делать, если текст слишком разросся, а у вас есть рамки.

– Что делать, если вы от него устали.

Урок 10. Как работать над коротким текстом.

– Как работать над статьей.

– Как работать над колонкой.

– Как работать над тестом.

– Как работать над постом.

– Как работать над картинкой с подписью, гифкой.

Урок 11. Как редактировать себя.

– Безжалостно.

Урок 12. Как написать деловое письмо.

– Короткая интригующая тема.

– Ударный первый абзац о сути дела.

– Абзац с аргументами.

– Абзац, предлагающий деньги или славу.

– Подпись (без регалий) и контакты.

Урок 13. Как продать историю читателю.

– Как придумывать заголовок.

– Как общаться с издательством.

– Как составлять договор.

Урок 14. Как быть редактором.

– Мучительно:)

В конце каждой главы очень коротко подведены ее итоги, и напоминается по пунктам, что таки делать не нужно, а что надо.

Стас Жицкий Постоянный букжокей пн, 22 мая

Помидоры дорожные

"Заметки пассажира. 24 вагона с комментариями и рисунками автора", Андрей Бильжо

Я недавно, впервые за фиг знает сколько лет, ездил на поезде. Уже без взятой из дома вареной курицы, яиц вкрутую и соли в спичечном коробке – как в детстве. И даже (сволочи!) без ночного курения в тамбуре – как в юности – когда можно долго, прикуривая одну сигарету от другой, стряхивать пепел в консервную банку, загнутой крышкой прицепленную на вагонную дверь, и глядеть в окно, где ничего не видно, кроме своего отражения да фонариков редких полустанков. Но воспоминания, естественно, как говорится, нахлынули. И нахлынуло воспоминание о воспоминаниях, записанных Андреем Бильжо.

В ней, как несложно понять по названию, 24 истории про путешествия автора на поездах – в разное время, с разными целями, в совершенно разные места с абсолютно разными людьми.

Бильжо, пишущий словами, мне кажется несколько мягче и тоньше (хотя совсем не сложнозапутанней), нежели Бильжо, говорящий картинками. Нет, картинки-то замечательные, но просто они более хулиганские, зачастую радикально-злободневные и лаконически-заостренные. А слова (которые безусловно не менее остроумны) – они обладают более заметной мудростью – хотя бы просто потому, что их употребление требует от употребителя большего количества времени, и, как следствие, дарит одариваемому больше возможностей для рефлексий и прочих саморазмыслительных процессов.

Выступая дуэтом в книжках, оба Бильжо симбиотически составляют картину нашего мира: абсурдную, кривоватую, идиотическую, трогательную, ностальгическую – и ласково просят от нее хоть немножечко гармонии, логики и смысла – немножечко, чтоб не нарушить дисбаланса в сторону, неинтересную умным людям.

Или пусть не картину мира, а просто неразлучную пару, где слово – это сочный помидор, купленный где-нибудь на “стоянке-поезда-три-минуты”, а рисунок – это соль, которая из коробка.

...А вот стаканы с подстаканниками в поездах пока остались! Хотя дребезжат они уже как-то не так – ложечки теперь выдают пластмассовые.

Голос Омара Постоянный букжокей вс, 21 мая

Завтра сэру Артуру Конан Дойлу 158 лет

Сэр Артур Конан Дойл писал далеко не только детективы: у него при жизни вышло аж четыре сборника стихов. В "Журнальном зале" есть несколько переведенных Мариной Бородицкой примеров.

Притча
пер. Марины Бородицкой

Решала компания сырных клещей
Вопрос сотворения сыра:
На блюде он взрос на манер овощей,
Иль чудом возник из эфира?

Твердили юнцы о природе вещей,
А старцы о духе и слове…
Но даже мудрейший из мудрых клещей
Не высказал мысль о корове.

Шаши Мартынова Постоянный букжокей сб, 20 мая

Брат мой, стук сердца моего, любовь моя

"Ирландские сказки", Джеймз Стивенз

Еще одна книга, которую я мечтаю перевести, хорошенечко аннотировать и издать (и сделаю же, вы меня знаете). Это сборник пересказов ирландских сказок, преимущественно из Фенийского цикла, выполненный в начале ХХ века любимцем нашим Джеймзом Стивензом. Первое издание увидело свет в 1920 году, картинки к нему рисовал не кто-нибудь, а сам Артур Рэкэм (Рэкхем).

Я вам уже докладывала об очаровательном романе Стивенза "Горшок золота", который тоже весь мечтательный, сказочный и сплошь афоризмами и поэтическими строками писаный. Десять сказок, которые выбрал пересказать в этом сборнике Стивенз, — бездонная бочка всего ирландского: пылкой нежности и такой же свирепости, пытливости как высшего воинского достоинства, великого благородства, брегонской мудрости и тотального присутствия в моменте, как того требовали опасные времена начала железного века.

Этой книге почти сто лет, а историям, которые она пересказывает, — тысяча с лишним. Читаются они как привет из соседней дружественной галактики, где все похоже и не похоже на наши дела. Голос Стивенза, игривый, веселый, неимоверно живой и находчивый на слова и обороты, делает из уплощенных временем фигур горельефы, здесь слышна, конечно же, логика рубежа XIX-XX вв., трогательные и очаровательные гендерные обобщения (от которых нынешняя фея политкорректности огребла бы зубную боль), но дух неотразимого едва ли не эротичного воинского братства, уникальная для Ирландии вертикальная (вглубь земли) топография, пустые небеса, где, кроме птиц и облаков, парят только стрелы и копья, и этот самый пресловутый хронотоп, единство времени-пространства, какое бывает только на очень старых островах, делают эти тексты настоящим, круглогодичным праздником великой, вечно юной сказки.

И да: невозможно отделаться от ощущения, что много чего для "Сильмариллиона" Толкин беспощадно передрал у Стивенза.

Аня Синяткина Постоянный букжокей пт, 19 мая

Неприличный аттракцион

"Первый нехороший человек", Миранда Джулай

Миранда Джулай — поразительная, экзотическая психованная фея, задающая людям неудобные вопросы for the art, независимый кинорежиссер, писательница, современный художник. Сборник ее рассказов «Нет никого своее» давным-давно выходил в Лайвбуке, а вот ее первый роман должен выйти осенью в Эксмо в офигительном, как обычно, переводе Шаши. Начиная читать, я ничего не знала о сюжете и, честно говоря, считаю, что так с этой книжкой лучше всего — не иметь никаких предварительных мнений, не знать, что случится за каждым поворотом страницы. Полностью отдаться тому специфическому трепету, когда понятия не имеешь, чего ожидать, но в какой-то момент, довольно быстро, осознаешь: ты в полной власти опасного и непредсказуемого автора, он ведет причудливую эмоциональную игру и в любую следующую секунду может сделать с тобой что угодно. Как в одном из перформансов Миранды, где она вызывает на сцену добровольцев и задает им самые болезненно личные, самые неожиданные, странные и неловкие вопросы, на которые им приходится отвечать перед целым залом людей. Эта книжка тоже задает вопросы, на которые вам, возможно, не захочется отвечать — вот о чем имеет смысл предупредить вместо того, чтобы описывать фабулу, знание которой вам не просто не пригодится, а ровно наоборот. Миранда дьявольски проницательна в том, что касается того, как устроены истории, которые мы рассказываем сами себе, и настоящие истории чувств, которые происходят с нами там, мы предпочитаем не заглядывать. Неподдельная, бьющая живой человеческой кровью правдивость и точность множества мелких ходов и деталей выдает привычку пристально и подолгу смотреть внутрь себя самой, с детским спокойным любопытством и беспощадностью разбирая на составляющие то, что организовывает личность. Миранда много думает о социальных условностях и потаенных людских желаниях, сексе, невротическом вытеснении и его причудливых механизмах, границах между игрой и насилием. Чтобы заглянуть в этот лунапарк вместе с ней, требуется благородное неистовство определенного сорта. Не обещаю, что вам понравится, но вы наверняка оцените интимную утонченность его аттракционов и, вероятно, узнаете кое-что о себе — если сможете себе разрешить.

Я про эту книжку еще потом напишу, наверное, от нее так просто не избавишься.

Макс Немцов Постоянный букжокей чт, 18 мая

Католический коммунизм

"Малый мир. Дон Камилло", Джованнино Гуарески

Классика итальянского примерно юмора, которая в ХХ веке была популярнее… ну да, Иисуса Христа. Перевели Гуарески на все мыслимые языки мира, включая гренландский и вьетнамский — до последнего времени не было только на китайском и русском. А потом и китайцы издали. Русский перевод появился только в этом столетии, лет пять назад — и он достаточно пыльный и суконный, но представление дает. К чести русского издателя, они не пошли по пути сокращений и адаптаций, что делалось при переводах на английский (что и создало книгам Гуарески о Доне Камилло мировую славу, собственно), хоть и издали только первую из примерно шести книжек. А почему его не издавали в Советском союзе, примерно очевидно. Верующие коммунисты и революционные попы всегда неуместны — и даже теперь, когда первых развелось во множестве, а вторых на этой территории как не было, так нет. Но если гипотетически предположить, что в этой стране в референтных группах еще остались люди, умеющие читать, то им это пригодится. Для спасения души, конечно.

По сути это, конечно, даже не сколько юмор марки ха-ха, хотя там и в русском переводе осталось несколько звонких фраз, невзирая на усилия переводчицы затупить все острые углы, сколько гимн терпимости и гуманизму в широком смысле. А самый комический персонаж, конечно, — голос Иисуса из распятия. Особенно когда понимает, что его наебали, — или наебывает кого-то сам. «Ты служишь не делу мировой революции — ты служишь орфографии и синтаксису».

Экранизации Жюльена Дювивье с Фернанделем — очень клевые, кстати, хотя русский перевод и там посасывает.

Евгений Коган Постоянный букжокей ср, 17 мая

A-7713

«Ночь», Эли Визель

Рожденный в 1928 году, Эли Визель в мае 1944 года, вместе с семьей, был депортирован в Аушвиц, а зимой 1944-1945 его с отцом отправили в Бухенвальд, где отец Эли Визеля, Шлойме, умер за неделю до освобождения лагеря. Мать Эли Визеля и одна из его сестер погибли в Аушвице. А сам Эли Визель выжил, поступил в Сорбонну, где изучал филосифию, психологию и литературу, работал журналистом, а потом стал писателем, и написал, в частности, книгу «Ночь», в которой предельно честно рассказал о том, что произошло с ним в Аушвице и Бухенвальде. И, так вышло, что «Ночь» стала едва ли не самой продаваемой книгой о Холокосте в мире.

«Ночь» - это, безусловно, важный документ чудовищного времени, которое невозможно осознать, свидетельство Катастрофы, воспоминания о том, что невозможно вычеркнуть из памяти. Однако книга Визеля – не только об этом. Она, прежде всего, о потере Веры (Веры, к которой Визель все-таки вернулся, но уже потом, спустя годы). Это книга о том, как человек перестает быть человеком. По большому счету, «Ночь» – книга о том, что выхода нет (в отличие от других великих книг, написанных выжившими).

«Ночь» – потрясающая книга, которую должен прочитать каждый.

Эли Визель выжил, стал лауреатом Нобелевской премии мира, написал множество прекрасных книг. «Ночь» – первая часть автобиографической трилогии. Вторая и третья части называются «Рассвет» и «День».

A-7713 – номер, который был вытатуирован на руке Эли Визеля в Аушвице.

Маня Борзенко Постоянный букжокей вт, 16 мая

Я всегда с собой беру

"Как читать, запоминать и никогда не забывать", Марк Тигелаар

Как лучше всего читать эту книгу:

1. Прочитайте оглавление. Так вы будете точно знать, чего ожидать от книги.
2. Пролистайте книгу. Обратите внимание на заголовки, выделенные фразы, изображения, диаграммы.
3. Подумайте, чему бы вы хотели научиться, прежде чем начать читать.
4. Прочитайте краткое содержание в конце каждой главы.
5. Читайте книгу по частям. Например, по одной главе.
6. Не верьте безоговорочно. Пробуйте все сами!
7. После прочтения главы отложите книгу и запишите то, что вам запомнилось.
8. Сравните ваши записи с прочитанной главой. Посмотрите, что вы упустили.
9. Отметьте те принципы, методы и техники, которые вы хотите начать применять.
10. Начните их применять!

Вооооооооу, кажется, что если так читать книги, то это будет занимать втрое больше времени, чем раньше, правда?

Однако исследования показали, что в день мы получаем количество информации, сравнимое со 174 газетами. 15: специалистов в состоянии полностью сосредоточиться на выполняемой ими задаче лишь раз в неделю, и еще 15% вообще не могут полностью сосредоточиться на своих занятиях. Помехи и необходимость отвлекаться отнимает у нас в среднем по 2,1 чача в день. В течение дня мы забываем примерно 70% полученной информации. Да еще и при чтении с экрана продуктивность снижается на 30%.

Класс, да?

Эта книга описывает метод UseClark, дающий эффективные техники по усвоению, пониманию, анализу, хранению и воспроизведению информации. А именно:

Сосредоточиться на усвоении информации;
Усваивать информацию быстро и эффективно;
Понимать содержание информации;
Различать важное и второстепенное;
Видеть взаимосвязи;
Создавать новую информацию;
Сохранять информацию в памяти; и
Воспроизводить информацию из памяти спустя продолжительное время.

Основная часть книги посвящена восьми принципам, которые следует использовать, чтобы максимально быстро освоить описанные выше навыки.

В конце дается краткое содержание книги, что встречается часто в подобной литературе, и краткое содержание в виде ментальной карты (mind-map), что приведет в восторг визуалов.

Стас Жицкий Постоянный букжокей пн, 15 мая

Трепещите, унылые!

"Дни трепета", Марина Москвина

«Блин горелый! Как интересно жизнь устроена – то темнеет, то светлеет».

Полагаю, это один из – если не самый добрый и трогательный писатель из нынче пишущих, смело культивирующий собственную непредназначенность для тоскливой обыденности и категорическую неготовность к взрослению. Помимо литературы для детей, Москвина сооружает нам еще и детскую литературу, волшебно адаптированную для взрослых. По-детски выражая искреннейший восторг совершенно от всего, что есть в этой жизни – включая всяческую нелепицу, нехватку денег, жестокость и несправедливость, и транслируя все эти неурядицы выросшим из коротких штанишек читателям, которые, дураки, забыли, как надо смотреть на мир – не замечая нескладушки, но радуясь складушкам, которых на самом деле (если приглядеться) значительно больше.

Это такая коротенькая повестушечка, где интонации Пятикнижия отлично уживаются с тоном еврейского анекдота. И читалась бы она на одном дыхании, если бы дыхание не сбивалось от приступов хохота – причем такого доброго, честно-веселого, а не саркастично-ироничного, каким нынче приходится смеяться при чтении ловких постмодернистких текстов. Но читать для духоподъемности и позитивной инфантилизации стоит не только эту, а совершенно любую книжку Марины Москвиной.

Голос Омара Постоянный букжокей вс, 14 мая

Верховному владыке Эмбера

13 мая исполнилось бы 80 лет Роджеру Желязны

Молитва вне любых деноминаций

Если слышит меня что бы то ни было, кое может внимать, а может и не внять тому, что я говорю, прошу, если это имеет значение, простить меня за что-либо, свершенное мною или не свершенное, требующее прощения. Впрочем, если не прощение, а что-то иное, дабы обеспечить какие угодно возможные блага, которые мне могут полагаться после распада моего тела, потребно, прошу, чем бы оно ни было, мне это выделить или не предоставлять, по обстоятельствам, чтобы обеспечить вышеупомянутые блага. Прошу об этом как уполномоченный твой посредник между тобою и тем, что может тобою не быть, но у чего может быть заинтересованность в обретении как можно большего объема получаемого тобою в ходе этого ритуала и что может так или иначе повлиять на него. Аминь.

― Роджер Желязны, "Создания света и тьмы"

Уже прошло 1139 эфиров, но то ли еще будет